Майофис Григорий

Работая с бромойлем, Майофис демонстрирует техническую маэстрию, создавая изысканные, визуально притягательные отпечатки, весьма отдаленно напоминающие обычную черно-белую фотографию. На рубеже двадцатого века фотографы-пикториалисты видели в этом подходе вызов традиционным устоявшимся формам искусства. Позже эта техника стала восприниматься как сентиментальная и ностальгическая, но в сознании пикториалистов все было гораздо серьезнее. Если фотограф способен создать нечто столь же грандиозное и изобразительное, как рисунок или живопись, рассуждали они, тогда, несомненно, фотография по праву может занимать место в стенах музеев и художественных галерей. Больше не заботясь о доказательстве художественной ценности фотографии, Майофис переворачивает эту логику с ног на голову.

Его произведения метафоричны и иносказательны. Как в баснях Эзопа, слоны, обезьяны, медведи населяют наш социальный мир, где они играют на рояле, танцуют, позируют вместе с балериной.

Произведения Майофиса не похожи на фотографии в привычном понимании: его работы бывают нерезкими, часто собранными из нескольких пластов изображений. Подобно моментам осознания, они как бы мерцают в поле зрения, мягкие, нечеткие, с неопределенными границами. Здесь Майофис вновь бросает вызов фотографической репрезентации и добавляет еще один слой смыслов, создавая изображения, обладающие миметическими и живописными качествами. Он достигает этого, используя процесс печати бромойль — метод, заимствованный из другой эпохи, изобретенный и широко распространенный в первой четверти двадцатого века. Это трудоемкий процесс, требующий значительного мастерства. Сначала фотограф создает традиционный серебряно-желатиновый отпечаток. Не все современные бумаги подходят для бромойля, поэтому в начале требуется изрядное число экспериментов, чтобы подобрать правильный носитель. Затем бумагу отбеливают для удаления солей серебра и обрабатывают раствором дихромата калия. В результате создается призрачное изображение, полученное из отвержденного слоя желатина различной толщины, называемого матрицей. Затем его фиксируют, сушат, снова вымачивают в воде и подсушивают до состояния влажной бумаги. Там, где слой желатина самый толстый, матрица набухает в воде; там, где слой тоньше, влаги остается меньше. После чего на поверхность наносится краска, обычно используемая в литографии. Поскольку масло и вода не смешиваются, краска не проникают в участки, покрытые желатином, но впитываются бумагой, и на изображении возникают различные тона и блики. Все начинается с изображения, полученного при помощи камеры и объектива, поэтому отпечатки по технологии бромойль относятся к фотографическим изображениям. Вместе с тем, они обрабатываются вручную, и, посредством отбеливания и тонирования, превращаются в нечто иное, тактильное и неуловимое. Поскольку художник контролирует количество краски, наносимой на поверхность матрицы, он может осветлить или затемнить определенные области. Краска наносится вручную, поэтому могут быть заметны следы кисти и другие знаки присутствия художника. Бромойль — сложный и длительный процесс, результат которого в определенной мере зависит от случая. Не существует двух одинаковых отпечатков, независимо от того, насколько искусно они сделаны.

Текст: Филлипп Проджер

Произведения Майофиса не похожи на фотографии в привычном понимании: его работы бывают нерезкими, часто собранными из нескольких пластов изображений. Подобно моментам осознания, они как бы мерцают в поле зрения, мягкие, нечеткие, с неопределенными границами. Здесь Майофис вновь бросает вызов фотографической репрезентации и добавляет еще один слой смыслов, создавая изображения, обладающие миметическими и живописными качествами. Он достигает этого, используя процесс печати бромойль — метод, заимствованный из другой эпохи, изобретенный и широко распространенный в первой четверти двадцатого века.

Это трудоемкий процесс, требующий значительного мастерства. Сначала фотограф создает традиционный серебряно-желатиновый отпечаток. Не все современные бумаги подходят для бромойля, поэтому в начале требуется изрядное число экспериментов, чтобы подобрать правильный носитель. Затем бумагу отбеливают для удаления солей серебра и обрабатывают раствором дихромата калия. В результате создается призрачное изображение, полученное из отвержденного слоя желатина различной толщины, называемого матрицей. Затем его фиксируют, сушат, снова вымачивают в воде и подсушивают до состояния влажной бумаги. Там, где слой желатина самый толстый, матрица набухает в воде; там, где слой тоньше, влаги остается меньше. После чего на поверхность наносится краска, обычно используемая в литографии. Поскольку масло и вода не смешиваются, краска не проникают в участки, покрытые желатином, но впитываются бумагой, и на изображении возникают различные тона и блики.

На пороге Нового времени, где цифровое приходит на смену аналоговому, знаменитый петербургский любитель парадоксов обращается к прошлому слому в искусстве — викторианской постановочной фотографии — чтобы сквозь смешение времен и жанров отрефлексировать бурное течение времени.